Вернуться к обычному виду


вакансии Весьегонского района

Перейти на сайт ассоциации



Золотые звезды Калиненцев

Поиск родственников и составление своей родословной

перейти на страницу проекта "Сохраним Мологу для потомков"

перейти на сайт

Подать идею для развития и улучшения жизни района

перейти на сайт



Перейти на сайт газеты"Весьегонская Жизнь"

перейти на сайт министерства

Обобщенный банк данных содержит информацию о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в период Великой Отечественной войны и послевоенный период.

Книга памяти Тверская область

Цикл воспоминаний: Маргарита Владимировна Поленова (часть 1)

Цикл воспоминаний: Маргарита Владимировна Поленова (часть 1)

Старый Весьегонск канул в Лету. Горько видеть, как медленно умирают, уже не надеясь на помощь потомков, его символы – Казанская и Троицкая церкви. Со старым городом ушёл и его дух. Поэтому мне захотелось собрать воспоминания тех, кому к и за 90. Вы увидите – это особенные люди.
Живущим ныне ничего не говорят имена этих людей, но за историей их жизни просматривается история страны. Ведь они живые свидетели всего и хорошего, и плохого, что происходило в нашей многострадальной стране в эти 9 десятков лет. А мы должны знать свою историю, иначе у нас нет шансов двигаться в своём развитии дальше.
Начать мне хочется с воспоминаний Маргариты Владимировны Поленовой, возможно, потому, что она хорошо знала мою маму, а всех старогородцев - знакомых нашей семьи - я ощущаю близкими людьми. Сама же Маргарита Владимировна – совершенно необыкновенный человек. Это представитель НАСТОЯЩЕЙ СТАРОЙ интеллигенции: высокоэрудированная, интеллигентная, тактичная, доброжелательная, жизнелюбивая. И, конечно, поражает её редкостная, уникальная память, которая встречается, я думаю, у единиц. Эта женщина в свои 93 года помнит не только имена и фамилии людей, но и точные даты происходивших событий.
.
Маргарита Владимировна Поленова 1948 год

Из воспоминаний Маргариты Владимировны Поленовой

Родилась я в Весьегонске 16 октября 1921г. Мать – Корнева Мария Андреевна, отец – Поленов Владимир Ильич.
Мама была из очень бедной семьи. Отец – бурлак. На лето уходил тянуть баржи на Волгу. Оставит дома пятеро детей, денег не присылает. За всё лето пришлёт одно письмо, где каждому ребёнку по имени и ОТЧЕСТВУ - поклон. Умер он рано. Мать работала прачкой в семье Роговских. Младших детей (Мишу и Таню) пришлось отдать в детский дом. Старшая сестра, Клавдия, была очень способная, училась хорошо, училась в гимназии; её учёбу, кажется, оплачивал купец Солодовников (его именем называлась и гимназия). Выпустилась Клавдия из гимназии учительницей, работала где-то в замоложье и оплачивала учёбу Марии, моей матери.
Мой будущий папа, Владимир Поленов, приехал из Питера в отпуск и в городском саду познакомился с Клавдией, которая в это время тоже приехала на каникулы. Они подружились, им было интересно вместе. Шла первая мировая война, и Клавдия на время отпуска хотела поработать сестрой милосердия в каком-нибудь госпитале. Она уехала, не попрощавшись с Владимиром, а лишь оставила записку, в которой писала, чтоб он пока поухаживал за её сестрой Марией. Так неожиданно завязался роман. Клавдия, узнав об измене, домой не вернулась, больше в Весьегонске её никто не видел. Писем она не писала, с матерью отношений не поддерживала. Умерла она, как узнали позже, в Краснодаре.

Мама была домохозяйкой.

Папа в 9 лет и 3 месяца был отвезён бабушкой в Питер в мальчики к штучному портному Тараканову (его профиль – смокинги, сюртуки, фраки), где обучался 6 лет.
Дел было много: кроме учёбы выполнял разные поручения (был на побегушках), нянчил хозяйских детей. Позднее вспоминал, чтоуставал так, что иной раз так на верстаке и засыпал. В 15 ЛЕТ ЗАКОНЧИЛ УЧЁБУ И СТАЛ САМОСТОЯТЕЛЬНО РАБОТАТЬ ПО НАЙМУ. Учился отец всего один год, но был абсолютно грамотным – дорос сам. У него были ораторские способности. Он всегда выступал на демонстрациях. И без бумажки. В Питере прожил 20 лет. Там же проходил военную службу. Служил в одной части с Г.Т. Степановым, в конвойной команде. Там ещё до революции, в мае 1917г., вступил в большевистскую партию. Был очень активным её членом. После армии присылал денежки бабушке. Она их складывала «в чулок», копила. Папа просил бабушку приглядывать ему невесту, т.к. на питерской барышне не хотел жениться, хотел жениться только на весьегонской. В Питере перед свадьбой сам сшил себе пальто из чёрного английского драпа, с красивыми пуговицами, с каракулевым воротником-шалью, а здесь даже купил дом за 1350 рублей серебром (вот этот, в котором я сейчас живу). Сохранилась купчая. Вообще документов в семье было много, но позже к маме приходили разные люди и бумаги растащили. Сохранились, в основном, служебные документы папы. Сохранился мой аттестат, подписанный Августой Георгиевной Томфордс- Ефремовой. Она приехала гувернанткой к купцу Ефремову. После смерти жены тот женился на ней.

Из автобиографии, написанной отцом в 1937г. и заверенной зав. Райфо Мартыновым (отец в это время работал в Райфо инспектором бюджета Весьегонского района), известно, что папа был направлен на демократизацию 9-ой армии Румынии (это человек с одноклассным образованием!) С дороги слал домой открытки из Винницы, Жмеринки. Говорил, что ездил с Тухачевским. В автобиографии пишет, что с заданием партии справился. Когда вернулся – революция уже победила. И тогда партийцев стали направлять с мандатом на установление Советской власти. В мандате было написано: «Сдать власть!» Папа, конечно, выбрал Весьегонск.
.

Он выступал на большом собрании в Народном доме и агитировал за Советскую власть. По воспоминаниям мамы, тут такое поднялось! Мама (они к этому времени уже были женаты) думала – убьют! Она тайком вывела папу из Народного дома.

Уже из Весьегонска в 1919г. папа был отправлен на колчаковский фронт в районе Пугачёва и Бугуруслана.


Мама провожает папу на фронт

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


24 года отец был депутатом Горсовета. Он страшно любил Весьегонск, жил им и старался всё делать для этого города. К нему домой, как к депутату,приходили люди со своими проблемами. С заявлениями.


По вопросу об отношении к религии не скажу ничего. В доме у нас этот вопрос никогда не поднимался. Мама училась в гимназии, и по Закону Божьему у неё было «5». Росла она в бедной семье, и, чтоб заработать на тетради, они с подружкой пели в церковном хоре. Возможно, в душе мама была верующей, но о религии в доме никогда не говорили, это было табу. Дома на стене в раме висел громадный портрет Ленина. В углу стояла этажерка, а на ней - подаренная кем-то папе в Питере скульптура Ленина – копия с работы Манизера. И эта вещь стояла до смерти отца, потом мать передала её в музей. Однажды папа принёс домой огромную раму, которая даже не входила в простенок между окнами. «Ну и зачем она?» - «Я туда помещу «Конгресс Коминтерна». Потом из этой рамы сделали рамку под мой портрет. Я всегда мечтала о своём портрете. Когда-то в войну я просила написать мой портрет художника Патрышева, но он затребовал за работу полпуда хлеба.. В Казани всё же моё желание удовлетворила художница-самоучка Трофимова Вера Ивановна, это её четвёртая работа. Плата за него - моя зарплата за педпрактику.



Книг папа не читал, но вернётся с работы - и сразу за газету. Особенно любил подвальные статьи Карла Радека. Прочтёт, придёт на кухню: «Ой, мамочка! Был бы я Карлом Радеком!»


Между прочим, в то время хозяева каждого дома должны были иметь красный флаг (нет красной материи – покрась белую в красный цвет) и вывешивать его в праздничные дни.

Слухи о переносе города бродили давно. Однако ещё в сентябре 1939г. обстановка в городе была довольно спокойной. Но, когда в начале октября папа по какому-то вопросу зашёл в Горсовет, Иван Николаевич Морохов (председатель Горсовета) сказал: « Владимир Ильич, пришла директива Волгостроя о начале переселения. Вот пишу повестки. А люди отказываются переезжать: октябрь, холод, темно. Ехать на зиму. Куда ехать? А заготовки! Сено сложено. Коровы. Картошка в подвалах. Владимир Ильич, начните переселение. Вы начнёте – за Вами поедут. Вы человек уважаемый. Место я себе уже облюбовал, но отдам Вам».

Пришёл папа домой – мама в слёзы: «Нет, нет, нет, не поеду! Где будем жить? Куда всё это денем? Полон подвал картошки. Капуста нарублена». Папа начал маме доказывать: «Давай обсудим. Мы первые. Тут и место близкое, и рабочие руки сейчас сразу найдём. Волгострой начнёт перечислять деньги на перенос дома – 10 тысяч. (Мы их получили.) Потом будут задержки, потом будет труднее найти и жилплощадь, где приткнуться». Решились на перенос. С чего начать? Своих денег не было ни копейки. Папа говорит: «Я возьму своё пальто и поеду в Москву». (Он, по-моему, в нём только один раз был, когда фотографировался.) Поехал в Москву, отнёс пальто в комиссионку. Увидев роскошное папино пальто, комиссионщик буквально обалдел. «Откуда такое пальто?» - «Сам сшил». – «Любую цену назначайте (папа назвал 1200 рублей) – пальто в продажу не пойдёт». И тут же выложил 1200.
родители 1926

.
С этого пальто и 1200 рублей началось переселение Весьегонска.
А наш дом был красавец. У бывшего хозяина всё было обустроено. В «Записках Сиверцева» написано, что этот дом принадлежал Дионисию (какому-то церковнослужителю). А в купчей – что приобретён дом у крестьянина Голубкова, который, видимо, в своё время купил его у Дионисия. В доме кухня, соединённая с ней спальня, зал. Большая русская печка. Большой обеденный стол.

Большая кладовка, из неё позже была сделана комната бабушке, но пожить в ней бабушке не пришлось: умерла. Ещё была пристройка – задняя комната. В ней в 20-е годы жили квартиранты – 4 мальчишки 1913г.р. из деревень. После седьмого класса они приезжали сюда в 8-ой класс. Помню, уроков никогда не учили, играли всё время на балалайке. Только один (Вася Саблер) занимался. В их комнате была печка. Утром они выставляли 4 чугунка. Мама истопит печь и сварит им еду. Бывало, прибегут из школы: «Мария Андреевна, сейчас будем печь оладьи». Муку привозили из деревни. Потом жить стало тяжелее (начались годы коллективизации), и мука была уже гороховая. При доме была баня, громадный сарай с тремя отделениями: для коровы, поросёнка и третье отделение – ледник. Холодильников тогда не было. По зиме на лошадях с Мологи привозили глыбы льда и набивали доверху. Продукты в леднике хранились, пока не растает лёд. Наверху сарая был сеновал, там мы спали до сенокоса и после. Был колодец. Единственный недостаток – низкое место (были на участке 2 пруда, канава за баней и 2 канавы возле дома). Грядок было очень мало. Клубника, сколько папа ни сажал, не росла: замокали корешки. Яблони тоже не росли. Зато всё было засажено смородиной. Она росла хорошо.

Итак, о переносе города. Во время переселения наша семья жила у Петровых. Они тоже подлежали переносу, но ещё не уезжали. Хозяйка – Мария Кузьминична. В семье 7 детей. Беднота! Жили только лесом и огородом. Мария Кузьминична, бывало, говорила: «К нашему дому бревно не прибьёт, всё палку да щепку!»

Когда 17 января 1939г. я, будучи студенткой, приехала в Весьегонск, дом уже был перенесён. Плотники сказали отцу, что для того, чтоб он стоял долго, его надо опрыскать коньяком. Папа купил бутылку коньяка и совершил этот ритуал. Мы перенесли дом на более высокое обжитое место в старом же городе. Денег на перенос дома хватило. Если хозяева хотели что-то перестраивать, это уже за свой счёт. Баню мы не перенесли: на неё, видимо, денег не было. Здесь, где мы теперь живём, была улица Спасская (теперь Вагжанова). До 1916г. здесь ещё было пустое место. Там, где сейчас «третий номер», в 1916г. некий Вересков построил двухэтажный дом с магазином. Наша улица доходила вниз до реки. Следующая улица – Манежная (позже - Красного Спорта, теперь - Тихонова), затем - Новая. Нынешняя улица Карла Маркса называлась Бежецкой. Город заканчивался винзаводом. Его владельцы – Ефремов, Иришкин и ещё несколько человек. В годы НЭПа Иришкин построил роскошный дом. Потом его конфисковали.

Папа был прав: то, что мы были первыми при переносе дома, значительно облегчило дело. Тем же, кто переносился позже (особенно в годы войны, когда рабочей силы – мужчин - уже не было и крепких лошадей тоже), пришлось очень трудно. Не обошлось без трагедий. Например, Титков Дмитрий Васильевич купил какую-то лошадёнку, стал на подъёме подпирать плечом воз с брёвнами и умер тут же, на Соколовой горе.

Отношения в семье. Папа с мамой жили душа в душу: долгое время называли друг друга так: « роднулька» - «Вовик», позже «мамочка» - «папочка». В доме никогда не было произнесено ни одного грубого слова. Скажу честно: такого мужчины во всех смыслах в жизни я больше не встречала. И говорю я так вовсе не потому, что это был мой отец.

В 20-е годы на ул. Троицкой (ныне Софьи Перовской) была больница. Земским врачом был Абрам Исаакович Немировский, интеллигентный, представительный человек. Он окончил медицинский факультет Харьковского университета, работал вначале в Любегощах, потом переехал в Весьегонск. Жил на квартире у купца Павла Петровича Глинского, владельца магазина «Фарфор, Фаянс». Здесь он женился, купил двухэтажный дом. Умер в 1937г. Вместо него в Любегощи из медицинского института прибыл молодой красивый врач Ирошников, который позже тоже переехал сюда.
Больница была деревянная, но построенная капитально. Был стационар, хорошее родильное отделение, отдельно – заразный барак. Амбулатория была на ул. Белозерской, ближе к собору. Во время пожара она сгорела, и кабинеты разных специалистов раскидали по купеческим домам.

Итак, перенос города. Много было споров о месте переноса: между деревнями Живни и Бараново, в Кесьму, в Телятино и т.д. (Кстати, брат моего папы первым продал свой дом какому-то москвичу и построил дом в Баранове - предполагаемом месте переноса города. А город-то туда и не стали переносить!) Хотели сменить и название города – Ждановск. (Когда район перенесли в Кесьму, отец очень много писал относительно того, чтоб вернуть Весьегонску статус города. Это произошло лишь в 1953г.) Строительство города было спланировано вдоль реки в направлении Бараново-Живни. Здесь были самойловские колхозные поля. Вокзал стоял в сторонке. Просёлочная песчаная дорога шла до вокзала примерно 3 километра. Вокруг сосенки. Ходили по обочине тропками. Мостили дорогу уже позже. Тот, у кого была лошадка, ездил до вокзала на ней. У Ерофеева Ивана Ивановича была лошадь, и он всегда ездил к приходу поезда и по пути подхватывал пассажиров. Вокзал в первоначальном виде сохранился до того, как сгорел, а обещание построить новый так до сих пор и не исполнилось
.
Мост через Мологу на Суду строили в 1918г. Здесь были инженеры (в т.ч. Павел Будничук, который женился на красавице Лёле Немировской, дочери врача; у них родился сын Олег). На Бараново была прямая дорога, шли пешком через лес .Я в Баранове бывала часто ,ночевала, ведь там у меня был родственник. Конечно, был и уважительный повод: в Баранове жила моя первая школьная любовь - Лёня Родионов.

Позже он окончил авиационный институт, работал в Подлипках с Королёвым и даже, кажется, участвовал в запуске на орбиту. Гагарина
В Горке была прекрасная сосновая роща, которая существовала ещё в 41-ом году.
Елена Котина
05.08.2014 14:21:01
Маргарита Владимировна, с великим вниманием прочла Ваши воспоминания, спасибо! Долгих Вам лет жизни!