Вернуться к обычному виду
вакансии Весьегонского района



перейти на сайт министерства

Подать идею для развития и улучшения жизни района



перейти на страницу проекта "Сохраним Мологу для потомков"

Золотые звезды Калиненцев

Перейти на сайт ассоциации

Книга памяти Тверская область

Перейти на сайт газеты"Весьегонская Жизнь"

Обобщенный банк данных содержит информацию о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в период Великой Отечественной войны и послевоенный период.



перейти на сайт

Поиск родственников и составление своей родословной

перейти на сайт

 Весьегонская земля и люди её в годы Великой Отечественной войны


Б.Ф. Купцов. Весьегонск. Вехи истории (Отрывок из книги)

1941

Слухи о близкой войне с Германией всё больше и больше нарастали. В письмах весьегонцев, служивших в армии на западной границе, проскакивали явные намёки на близкую войну с немцами. В мае в родной Весьегонск приехали в отпуск братья Анатолий и Геннадий Коллины, служившие стрелками-радистами в авиационном бомбардировочном полку около Гродно. При встрече со знакомыми ребятами, будущими выпускниками средней школы 1941 г., они доверительно и озабоченно говорили: «Гуляйте, ребятки, последние денёчки...» Немецкие дивизии уже стояли вблизи нашей границы. Братья уехали в свой полк в начале июня, а вскоре по радио прозвучало успокаивающее заявление ТАСС о том, что слухи о войне с Германией беспочвенны. Кого обманывали?..

Интересно, что ещё в 1879 г. после посещения Германии знаменитый русский генерал М.Д. Скобелев говорил, что в немцах мы имеем неизбежных врагов. «Рано или поздно, наделают они нам хлопот. Нам ведь от них ничего не надо, а им давно хочется отхватить от нас Остзейские губернии и Польшу. Но трудно ожидать, чтобы они этим удовлетворили свой волчий аппетит. Вот, по моему мнению, и следовало бы сократить их теперь же».

А мы не сумели даже подготовить страну к нормальной оборонительной войне, так как мечтали воевать только на чужой территории, сильным ударом и малой кровью.

В марте 1941 г. нашему военному командованию было отказано призвать приписной состав запаса для стрелковых дивизий, чтобы иметь возможность срочно переподготовить его в духе современных требований.

«Нам было сказано, – писал Г.К. Жуков, – что призыв приписного состава в таких размерах может дать повод немцам спровоцировать войну. Однако в конце марта было решено призвать 500 тысяч солдат и сержантов и направить их в приграничные округа для доукомплектования, с тем, чтобы довести численность стрелковых дивизий хотя бы до 8 тысяч человек». Немецкие же дивизии, придвинутые к нашим границам, были укомплектованы и вооружены по штатам военного времени, имели от 14 до 16 тыс. человек. Поэтому наши дивизии даже 8-тысячного состава практически в два раза были слабее немецких.

И роковой день настал... Было воскресенье, 22 июня 1941 года. Весёлое летнее солнышко привычно выкатилось из-за неровной лесной бахромы вдали за Мологой. В Весьегонске спозаранку уже перестукивались топоры, повизгивали пилы, глухо ухали о землю брёвна, сваливаемые с телег. Жители продолжали достраивать свои дома, стараясь полнее использовать един­ственный в неделю выходной день. И никто из них не знал, что на западной границе уже полыхала злая война. Лишь около 12 часов дня по радио выступил Молотов. На перекрёстке улиц К. Маркса и Пролетарской вокруг столба с чёрной тарелкой громкоговорителя стояли люди, склонив головы... ВОЙНА!!!

Такое неожиданное известие потрясало, особенно после недавнего успокаивающего заявления ТАСС.

В первые дни войны была полная неизвестность. Радио коротко сообщало, что наши войска ведут на границе тяжёлые бои... И больше ничего! Это настораживало и в то же время обнадёживало и ободряло. Кое-кто из весьегонцев по своей наивности всё ещё продолжали хорохориться, заявляя, что немцы уже выдыхаются, что война скоро кончится, что и повоевать-то многим мужикам по-настоящему не придётся. Даже женщины говорили со смехом: «Да мы этого Гитлера ухватами забьём!»

Толком-то ещё мало кто понял, что на страну и на плечи народа свалилось безмерное горе и жестокое испытание. В первый же день войны авиация Западного фронта понесла очень большие потери – 1200 наших самолётов были уничтожены прямо на аэродромах, даже не успев подняться в воздух. Это были в основном истребители. Что это, наша врождённая русская беспечность? /В 1937–1938 гг. из 16 командующих округами ВВС были репрессированы 11 человек. Поэтому ВВС к началу войны имели самый низкий уровень общего и военного образования. Только двое из 16 командующих имели высшее, 11 – среднее, а трое – началь­ное общее образование. Больше половины из них не заканчивали ни военных академий, ни даже училищ, только ускоренные курсы. Новым генералам, возглавлявшим ВВС, было всего 26–30 лет/.

Бомбардировочная авиация располагалась дальше от границы и поначалу уцелела, но и она понесла потом большой урон, т.к. была вынуждена летать для бомбёжки немецких танковых колонн без прикрытия истребителей. Неповоротливые бомбардировщики становились лёгкой добычей для «мессеров», зениток и даже для крупнокалиберных пулемётов. Эти тяжёлые машины ведь предназначались для других целей (бомбить с большой высоты аэродромы, склады, железнодорожные узлы, военные заводы, порты...), а их от безысходности бросали вместо штурмовиков. Поэтому пробиться к цели было уже почти подвигом для экипажей этих тяжёлых машин.

В одном из боевых вылетов 22 июня сгорел в воздухе вместе со всем экипажем бомбардировщика весьегонец Анатолий Коллин. Это произошло на глазах его младшего брата Геннадия, который оказался «счастливее»: был тяжело ранен, горел, но остался жив.

Немцы бросили против Западного фронта самую сильную группу армий «Центр» – а это 50 дивизий и 2 танковых группы, воздушный флот, имевший 1670 самолётов, из них целый корпус пикирующих бомбардировщиков, На направлении главных ударов немцы создавали 5–6-кратное превосходство.

Наш Западный фронт имел 24 стрелковых дивизии, 12 танковых, 6 моторизованных и 2 кавдивизии.

Немало весьегонцев сложили свои головы в тяжелейших сражениях начала войны. Некоторым из них довелось участвовать в обороне Брестской крепости, в упорнейших боях под Смоленском, где немецкие войска были задержаны почти на месяц. Здесь родилась Советская гвардия.

Дорого обошлось нам наше довоенное бахвальство и разгильдяйство. За первые 18 дней войны мы потеряли Литву, Латвию, часть Белоруссии, Украины, многие территории РСФСР.

В Весьегонске к этому времени у жителей были изъяты все радиоприёмники (их, правда, было тогда мало), даже отобрали ученические детекторные самоделки, чтобы население не слушало хвастливые передачи немецкой пропаганды и бравурные победные марши.

Немцы верили в свой блицкриг, ликовали. Они забыли мудрую русскую поговорку о том, что «цыплят по осени считают».

Весьегонск жил на военном положении. Хождение по улицам разрешалось только до 10 часов вечера. После призыва в армию старших возрастов улицы стали ещё пустыннее. Жизнь съёжилась и притихла. Громких разговоров уже не было слышно. Заходили упорные слухи о немецких диверсантах. Вечером по центральной улице патрулировали конные милиционеры.

В воскресный жаркий день 13 июля 41-го на вокзале в Весьегонске было людно и шумно. Провожали на войну самых молодых ребят, только что окончивших 10 классов средней школы, и их однокашников, имевших 7–9 классов образования.

Много слёз было пролито родителями. Ведь некоторым новобранцам ещё не исполнилось и 18 лет. Но эти мальчишки не сомневались в конечной победе своего народа.

14 июля в селе Кесьма у здания призывной комиссии выстроилась команда для отправки, около 80 человек. Большинство ребят были из Весьегонска. Военкоматовское начальство объявило: поскольку железная дорога перегружена, то эта команда призывников отправится к месту своего назначения пешком. Этот пеший поход продолжался десять суток. Мальчишки прошли около 300 километров почти до города Загорска под Москвой. Более половины их потом не вернутся с войны.

В июне–августе около 4000 весьегонцев работали на строительстве оборонительных сооружений, как тогда говорили, «на окопах». И, несмотря на такое трудное время, уборка урожая в районе была проведена своевременно. Хлеба были хорошими. Колхозы перевыполнили план озимого сева на 400 га. Было увеличено поголовье крупного рогатого скота на 1100 голов, овец – на 2700 голов, свиней – на 400 голов.

К осени весьегонские края стали прифронтовой зоной. В ноябре Весьегонск готовился к эвакуации. Немцы были в 150 километрах, вражеская авиация не раз бомбила воинские эшелоны на станции Овинище, обстреливала людей из пулемётов.

В самом Весьегонске развернули фронтовой госпиталь, там стояли воинские части, многие домохозяйки выпекали хлеб для солдат в своих русских печах.

Но вскоре враг был остановлен под Тихвином, фронт стабилизировался.

Эвакуированный из Бологовского района лесокомбинат, обосновавшийся в Весьегонске на берегу Мологи, начал выпуск различного оборудования для нужд фронта. Предприятие было военизированным. Там работали бойцы, поправлявшиеся после излечения в госпитале. Они на вольном воздухе быстро поправляли своё здоровье. Одни из них снова уходили на фронт, дру­гие оседали на предприятии, овладев специальностями. Руководил лесокомбинатом капитан И.Д. Кратинов.

Один раз немецкие самолёты сбросили на комбинат зажигательные бомбы, но они упали с большим перелётом и взорвались в лесу на другом берегу Мологи.

Но вернёмся к первым дням войны. Брестская крепость. Одним из защитников её был наш земляк Григорий Макаров. Он родился в деревне Холмищи Весьегонского района, в 1939 г. был призван в ряды Красной Армии, участвовал в освобождении Западной Белоруссии. Внезапное нападение немцев 22 июня 1941 г. он встретил на Восточном форте Брестской крепости. Многие бойцы и командиры были убиты в первые же минуты неожиданной бомбёжки и ожесточённого артиллерийского налёта. Оставшихся воинов разных подразделений командир 44-го стрелкового полка майор П.М. Гаврилов свёл воедино, разбил по взводам, назначил командиров, создал штаб и партийное бюро. Все лихорадочно принялись за укрепление позиций, чтобы не пропустить гитлеровцев через Восточный форт в крепость. За считанные минуты бойцы выбрали удачные позиции, установили там зенитную пулемётную установку, противотанковые орудия, станковые пулемёты. И когда фашисты ринулись в атаку, их встретила стена огня. В следующую атаку немцы пошли при поддержке танков, но защитники форта отразили и её. Ещё много атак было отбито в первый день войны. Немцы почув­ствовали на себе силу сопротивления и самоотверженность за­щитников Брестской крепости.

Следующие дни опять прошли в сплошном огне, грохоте, дыму. 29 июня, как рассказывал Григорий Сергеевич Макаров, к Северным воротам крепости, около которых находился Восточный форт, подъехала вражеская автомашина с рупором. Немцы предъявили защитникам крепости ультиматум: или капитуляция, или авиация сметёт всех с лица земли. На размышление–час.

Защитники форта на собрании решили одно: «Драться до конца».

Через час фашисты начали ожесточённую бомбардировку, которая длилась несколько часов. Немцы были уверены, что в этом сплошном море разрывов не уцелел никто, и пошли в атаку. Но оживший форт снова встретил их огнём, хотя и ослабев­шим. Атака опять захлебнулась.

Тогда взбесившиеся гитлеровцы пошли на крайнее средство: стали сбрасывать в окопы форта всё, что могло гореть: бочки с бензином и маслом, бутылки с горючим, пустили в ход огнемёты. И это не помогло: немногочисленные защитники форта продолжали сражаться.

На следующий день, 30 июня, немцы, озверевшие от неудач, пустили в ход бомбы со слезоточивыми газами. Но бойцы, надев противогазы, продолжали обороняться

Вечером враг предпринял новую невиданную бомбардировку. Когда всё вокруг пылало, и казалось, что горит сама земля, гитлеровцам удалось ворваться в расположение гарнизона. Раненые и контуженые бойцы, в том числе и Г.С. Макаров, были захвачены в плен.

Но майор Гаврилов и горстка солдат укрылись в подземных убежищах и продолжали сражаться. К 12 июля с командиром остались только два живых бойца. Иссякало продовольствие, боеприпасы. Ночью все трое предприняли попытку вырваться из вражеского кольца. П.М. Гаврилову удалось прорваться в северо-западную часть крепости, где он и продержался до 23 июля. И только тяжело раненного, потерявшего сознание, фашисты смогли захватить в плен советского офицера.

В госпиталь, куда его поместили, приходило множество немецких офицеров, чтобы взглянуть на непонятного русского героя /П.М. Гаврилов после войны стал почётным гражданином Бреста, Героем Советского Союза/, долго сражавшегося в одиночку с подразделениями фашистских войск и отправившего на тот свет не один десяток их солдат.

А наш земляк Григорий Сергеевич Макаров, едва оправившись от ранения и контузии, вместе с другими попытался подготовить побег из лагеря для военнопленных. Попытка не удалась, и их перевели в штрафной лагерь Седлец в Польшу. И всё же 9 июля 1943 г. он вместе с тридцатью товарищами всё-таки вырвался из лагеря. Григорий Макаров долго сражался в парти­занском отряде, а после освобождения Брестской области воевал уже в рядах Советской Армии.

Другой наш земляк Владимир Максимович Осарков встретил войну в Заполярье. В 1939 г. он защищал важный перевал, прикрывавший подступы к Мурманску.

«Шёл 5-й день войны, – вспоминал Осарков. – Батальон немцев упрямо стремился переправиться через Западную Лицу, а расчёт нашего «максима» упорно не давал этого сделать. Бой шёл уже второй час. От беспрерывного огня ствол нашего пулемёта раскалился, но мы косили и косили фашистов.

«Чего же не слышно нашего огня ни справа, ни слева?» – недоумевали мы. Но, поскольку приказа об отходе не было, мы продолжали неравный бой. В конце концов устоять против целого батальона не смогли и, уложив на берегах речушки более 200 немцев, отступили на 700 метров, где уже закрепились наши части. Оказалось, что к нам посылали связных с приказом об отступлении, но те погибли, не добравшись до расчёта.

Это было первое и последнее отступление нашего славного, впоследствии гвардейского 28-го полка 10-й гвардейской дивизии.

Бои шли каждый день. 19 июля я был ранен, попал в госпиталь и только в ноябре 1939 г. возвратился в свою часть. В то время шло ожесточённое сражение за господствующую высоту 314. Туда попал и я. Немцы беспрерывно атаковали, шли и в психические атаки и каждый раз откатывались назад. Они потеряли в бесплодных атаках около трёх тысяч солдат и офицеров, прозвав подступы к этой высоте «Долиной смерти», но так ничего и не добились.

За эти бои меня наградили медалью «За отвагу». Затем трёхмесячная учеба в Беломорске, и вот уже я, младший лейтенант, со своим пулемётным взводом обороняю высоту 300.

Опять вражеские атака за атакой, и опять немцы, скошенные нашим огнём, устилали подступы и склоны высоты трупами. Около 300 фашистов нашли здесь свою могилу, а мы потеряли только двенадцать человек.

Признаться, наше командование усомнилось в числе истреблённых гитлеровцев. Выслали разведку. Всё оказалось правильным, и каждый пулемётчик был представлен к награде. Я тоже получил орден Красного Знамени /Кроме ордена Красного Знамени В.М. Осарков был награждён орденом Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, орденом Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги» и другими/. В жестоких боях мы выстояли, не дали врагу прорваться к Мурманску – северным воротам страны».

Воевали весьегонцы и на южном участке нашей границы. 22 июня 1941 г. принял свой первый бой на границе с Румынией Василий Фёдорович Сидорин. Их полк, неся потери, медленно отходил на восток. Однако 8 июля полк, имея всего одну треть состава, стремительно пошёл в атаку и полностью разгромил румынский полк.

Позднее Сидорин участвовал в героической обороне Одессы, где иногда нашим бойцам приходилось идти в контратаки с палками вместо винтовок. Погибал боец, его винтовка переходила к другому. Оружия не хватало. Однако немцы потеряли под Одессой около 60 тысяч солдат и офицеров.

После ранения и излечения в госпитале капитан Сидорин весной 1942 г. назначается комиссаром артдивизиона, который вёл бои в районе Баксанского ущелья на Северном Кавказе. Участвовал в боях за освобождение Пятигорска, Нальчика, Ессентуков. Дивизия, в которой он воевал, получила наименование Таманской.

Майор В.Ф. Сидорин был награждён орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Одессы», «За оборону Кавказа» и другими.

Шёл июль 1941 г. Фронт с каждым днём приближался к Ленинграду. В городе на заводах формировались дивизии народного ополчения, уходили на защиту города.

«Наш батальон курсантов Ленинградского пехотного училища имени С.М. Кирова, – вспоминал весьегонец М.П. Максин, подполковник запаса (награждён двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной Войны 1-й степени и многими медалями), – на автомашинах тоже спешил к огневым рубежам. В воздухе господствовала авиация противника. Она сильно бомбила и обстреливала колонны наших войск, обозы, стада скота, выводимого подальше от линии фронта. Горели леса, в огне были многие сёла.

12 июля мы заняли оборону на восточном берегу реки Луга, у села Сабек. Немцев долго ждать не пришлось. Сильный отряд их танков и мотопехоты, подойдя к реке, попытался с ходу форсировать её. И мы крепко наказали врага. Много фашистов полегло на берегах и утонуло в реке.

Но за первой атакой последовали другие. Немцы усилили огонь артиллерии и танков. В небе завыли хороводы вражеских пикировщиков. Село Сабек было в пламени пожаров. Но курсанты цепко держались на своих позициях, не отступали.

До 18 июля не смолкали здесь бои. Вода кипела в пулемётах. Много наших ребят полегло у села, обагрив своей кровью и пыльную землю окопов, и прибрежные камни. Но, когда в горящее село и в смежный с ним лес проникли автоматчики врага, мы контратаками уничтожили их. И только тогда, когда, прорвав оборону соседних частей, гитлеровцы стали с флангов обходить батальон курсантов, мы получили приказ отойти на следующий рубеж обороны. В темноте, под проливным грозовым дождём батальон оставил старые позиции. До нитки промокшие, грязные, усталые, тут же организуем оборону, разведку, охранение, усиленно окапываемся.

На рассвете, только-только я прилёг на землю, как тут же меня разбудил связной:

– Противник, до роты, переправляется справа через реку Вруда. Приказываю: дать переправиться в поле, пропустить на 300 метров и уничтожить огнём.

И вновь заработали наши пулемёты, хлестнул залпами винтовочный огонь. Огнём, штыком и гранатой отбросили немцев на три километра. А курсанты-пулемётчики проявили чудеса храбрости. Они проникли глубоко в тыл врага и с короткой дистанции уничтожили огнём весь состав одной артиллерийской батареи, до сотни автоматчиков, подбили один танк. Они не дрогнули и тогда, когда сами оказались в тяжёлом положении. Об­стреливаемые со всех сторон, курсанты с боем вышли к своему батальону, вынесли всех раненых и пулемёты».

«...Это было в сентябре 1941 г. Под Брянском мы наступали на дер. Жуковка. В этом кровопролитном бою я /П. Люнгин. – Авт./ был тяжело ранен. Солдаты нашего взвода вынесли меня с поля боя. А первую помощь оказал военный фельдшер, мой земляк Николай Никитич Ельцов. Он мне сделал перевязку, а вдоль позвоночника прикрепил деревянную дощечку (своего рода гипс в военных условиях), так как у меня были раздроблены два позвонка, вырваны два ребра, вдобавок ко всему – перелом ключицы.

Более полугода – госпиталь в Ташкенте, инвалидность. А через год был снова призван в действующую армию. Я дошёл до Берлина. Всё было: контузия, ранения. Больной, почти слепой, возвратился в родные края.

Я часто вспоминал Ельцова /Н.Н. Ельцов погиб, попав под бомбёжку в октябре 1941 г. Его жена, Зоя Николаевна, живёт в Весьегонске. Дочь Ельцовых, окончив Ленинградский пединститут, много лет работает в Соль-Вычегодске/, который помог мне вернуться к жизни».

В тёплые августовские дни 1941 г. шло формирование 4-й танковой бригады. В её состав входил Отдельный секретный артдивизион, в котором командиром разведки, а затем командиром взвода тяжёлых пулемётов был К.И. Логинов /К.И. Логинов, гвардии капитан запаса. Награждён орденом Красной Звезды и Отечественной войны, медалью «За отвагу» и другими. После войны много лет работал учителем истории и завучем в Кесемской средней школе/, уроженец Весьегонского уезда.

Первое боевое крещение бригада приняла в октябре 1941 г. на дальних подступах к Москве. Утром 4 октября, выгружаясь с железнодорожной платформы, танкисты узнали, что накануне немецкие танковые соединения генерала Гудериана ворвались в старинный русский город Орёл. В ночь на 5 октября танковая бригада вышла на исходные позиции и заняла оборону в не­скольких километрах от Орла в районе деревни Ивановская Оптуха. Утром на позиции бригады двинулись более ста немецких танков.

Батарея противотанковых пушек мотострелкового батальона немедленно повела неравный бой. Было уничтожено несколь­ко вражеских танков, но их натиск сдержать не удалось. В этом бою погиб геройской смертью, не отступив ни на шаг, командир противотанкового орудия, учитель из Киргизии Павел Шебалин.

Когда фашистские машины, преодолев сопротивление про­тивотанковой батареи, вплотную подошли к нашим окопам, «заговорили» танковые засады, что явилось полной неожиданностью для врага. Танкисты открыли огонь с близкого расстояния, в упор расстреливая ненавистные машины с чёрно-жёлтыми крестами на бортах.

Наши артиллеристы в течение всего дня несколько раз вступали в бой, ведя огонь по танкам и пехоте противника, помогая удерживать занятые рубежи. Горячий бой закончился лишь с наступлением темноты, позиции остались за нами.

В итоге боя враг потерял 43 танка, 17 орудий и более батальона пехоты. Вечером артдивизион сменил огневые позиции. В это время артиллеристы услышали какой-то непонятный гул, напоминающий отдаленные раскаты грома. Небо тоже, как в грозу, окрасилось призрачным светом. Над головами бойцов в сторону противника проносились огненные «стрелы», и вскоре от­туда донеслись сильные разрывы, и в небо поднялись столбы пламени.

Позже выяснилось, что это дали по врагу залп наши реактивные минометы, наводившие ужас на врага и любовно прозванные бойцами «катюшами».

За восемь боевых дней бригада выдержала много боёв. Немцы за это время потеряли 133 танка, 49 орудий, 8 самолётов, 15 тягачей с боеприпасами, около полка пехоты, 6 миномётов и другие средства вооружения.

Но и 4-я танковая бригада понесла потери. В конце октября она совершила марш из района Мценска через Чернь–Тулу–Серпухов к Москве и 29 октября заняла позиции в районе Чисмена, что в 100 км от Москвы, поддерживая стрелковую диви­зию генерала Панфилова и конный корпус генерала Доватора.

Бои под Москвой были упорными, не стихали ни днём, ни ночью. Немцы имели большой перевес, особенно в танках и самолётах. Наша бригада была вынуждена отходить через леса, просёлочными дорогами, а часто и совсем без дорог. Но, и отступая, воины продолжали наносить неприятелю чувствительные удары, уничтожая пехоту, танки, орудия, самолеты. 22 ноября бригада вышла к Истринскому водохранилищу. Столица была рядом. Немцы, предвкушая близкую победу, бросали в бой последние резервы, но защитники Москвы выстояли. Враг вынужден был перейти к обороне.

За две недели ожесточённых боев под Москвой 4-я танковая бригада нанесла противнику большой урон: было уничтожено 108 немецких танков, 37 противотанковых орудий, 17 минометов, более 20 самолётов, много автомашин и до трёх полков пехоты. За успешные боевые действия под Орлом и сражения под Москвой 4-я танковая бригада была переименована в 1-ю гвардейскую, с неё начинается славная танковая гвардия.

В последующих боях гвардейцы 1-й танковой бригады приумножили свою боевую славу. Они громили врага у Прохоровки и Томаровки в битве на Курской дуге, первыми вышли на государственную границу с Румынией и Венгрией в марте 1944 г., освобождали Львов и Перемышль, а затем, форсировав Вислу, освобождали Польшу. В январе–феврале 1945 г., перейдя Одер, громили врага на высотах у деревни Куненсдорф, а затем вместе с другими соединениями таранным ударом прошли до берегов Балтийского моря, разрезав на несколько частей крупней­шую Кёнигсбергскую группировку немцев.

Свои последние залпы танки и орудия 1-й гвардейской бригады сделали по рейхстагу, закончив победный марш у Бранденбургских ворот в логове врага.

Ненастной осенью 1941 г. с Дальнего Востока на священное Бородинское поле прибыла 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия под командованием полковника В.И. Полосухина. Ей предстояло оборонять тут Москву.

13 октября сапёры лейтенанта А.К. Колмакова, родом из села Кесьмы, начали минировать подступы к переднему краю и готовить к взрыву мост на автостраде Москва–Минск. Бой начался внезапно. Немцы открыли ураганный артиллерийский огонь. Из леса выползли немецкие танки. Наши немногочисленные орудия начали стрелять. Несколько танков запылало. Но их было много. Ещё несколько минут – и они начнут утюжить наши позиции. Тогда навстречу танкам поползли с противотанковыми минами сапёры Колмакова. Другие воины взрывали немецкие танки связками гранат, жгли бутылками с горючей смесью. Атака немцев была отбита. На следующий день над позициями дивизии чёрной тучей нависли «Юнкерсы», снова загрохотала вражеская артиллерия, ударили миномёты. От сплошной стены разрывов рушились окопы, гибли бойцы. Кругом все гремело, стонало, дымилось. Казалось, всё живое тут уничтожено. Но как только немецкие танки и мотопехота ринулась в атаку, вновь заговорили наши уцелевшие пушки, застрочили пулемёты, автоматы... Снова разгорелось ожесточённое сражение.

Бородинское поле – рубеж русской славы – покрылось сотнями вражеских трупов, горящими танками. Атака немцев опять захлебнулась, им не удалось прорваться и на этот раз.

Однако вскоре противник, собрав силы, снова рванулся вперед и прорвался к станции Бородино. Кровопролитный бой гро­хотал всюду: в уцелевших окопах на станции, даже на командных пунктах полков, куда прорвались немцы. В бою участвова­ли все наши воины: стрелки, артиллеристы, сапёры, связисты.

"Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!... "

Много гитлеровцов было уложено здесь на землю... Но и наши части понесли большие потери. Погибшего в бою командира 17-го полка заменил лейтенант Колмаков.

Немало было потом у сапёра боев, но этот, первый, на Бородинском поле, запомнился кесемчанину больше всех. За годы войны Александр Кузьмич не раз был ранен, но после излече­ния снова возвращался в строй. Он участвовал в боях за Сталинград, в сражении на Курской дуге. Награждён двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды и мно­гими медалями. После окончания войны долго ещё служил в рядах Советской Армии, а в 1958 г. обосновался в подмосковном городке Купавна.

Подполковника в отставке Ивана Ивановича Большакова хорошо знали многие весьегонцы. Этого невысокого седого человека с полной грудью орденов и медалей часто видели на торжественных собраниях, митингах, встречах с молодёжью...

Боевые награды ветерана... Много их у него: два ордена Красной Звезды, орден Отечественной войны II-й степени, орден Александра Невского и медали. Они, словно живые свидетели, ярко говорят об отваге фронтовика, участвовавшего во многих сражениях. Оборона Москвы, Курская битва, форсирование Днепра, освобождение Молдавии, Будапешта, Праги, бои на Дальнем Востоке с японцами – вот основные этапы его боевого пути.

И всё же самые памятные бои, по воспоминаниям ветерана войны, были при обороне Москвы.

В конце сентября 1941 г 322-й стрелковый полк, в составе которого в должности командира миномётного взвода служил лейтенант Большаков, занял оборону северо-западнее села Семёново Московской области, где впервые встретился с немецкими захватчиками. Бойцы выдержали тяжёлый и неравный бой с превосходящими силами противника. И только после того, как немцам удалось на одном из участков прорвать нашу оборону, полк отошёл на западную окраину станции Бородино и удерживал этот населённый пункт в течение пяти суток. Бои были упорными.

На знаменитом Бородинском поле враг потерял большое количество танков, артиллерии, пехоты, но продолжал атаковать наши позиции. Ему удалось на участке соседнего полка прорвать нашу оборону. Чтобы не быть отрезанными от своих, 322-й полк отошёл к станции Кубенка и несколько дней готовил здесь оборону. К середине октября противник подошёл к переднему краю обороны полка, с ходу пытаясь развить наступление. Но эта попытка успеха не имела. Только на одном из участков 1-го стрелкового батальона ему удалось несколько потеснить наши подразделения. Но командование полка не смирилось с этим положением. Ночью в спешном порядке была сформирована ударная группа бойцов. Перед нею стояла задача: под прикрытием темноты выбить противника с занимаемых им позиций. Без единого выстрела в полночь группа со всеми предосторожностями пошла в наступление. Бесшумно сняли охрану немцев у землянок. И почти без потерь взяли в плен 125 солдат и офицеров, захватили большое количество винтовок и пулемётов. Это взбесило фашистов.

В 10 часов утра немцы ринулись в психическую атаку. Они шли в полный рост, с засученными рукавами, беспрерывно строча из автоматов. Но наши бойцы, ободрённые успехом ночного боя, без страха встретили врага. Они подпустили наступающих поближе, затем по команде открыли минометный, пулемётный и ружейный огонь большой плотности. Немцы не выдержали. Атака фашистов была сорвана.

Но это не отрезвило немецкое командование. Через час они повторили психическую атаку. Она закончилась тем же. А примерно через два часа уже гораздо большими силами они пошли в психическую атаку в третий раз. Под сильным огнём ряды наступающих немцев сильно редели. Но и в нашем полку появились потери. Лейтенант Большаков /И.И. Большаков к концу войны вырос от командира миномётного взвода до помощника начальника оперативного отдела стрелкового корпуса/, продолжая командовать взводом, сам встал у миномёта.

Под сильным миномётным и пулемётным огнем и эта атака гитлеровцев захлебнулась. И в этот момент под громкое «ура» наши бойцы бросились в атаку.

Потеряв в этот день около 850 человек, немецкое командование на этом участке не предпринимало больше атак.

Четыре брата Киселёвых из Весьегонска защищали Родину. Евгений Павлович был призван в армию в сентябре 1939 г. Окончил Калининское военное училище химической защиты. Он храбро воевал на Калининском фронте. В 1942 г. был командира 90-й отдельной огнемётной роты. Скончался в госпитале от ран в 1942 г.

В январе 1942 г. ушёл на фронт второй брат – Дмитрий Павлович. Он воевал под Ленинградом, где и погиб.

А в самом блокадном Ленинграде нёс боевую вахту младший Киселёв, Борис, учащийся ФЗУ Он дежурил на крышах домов во время вражеских налётов, тушил «зажигалки», помогал спасать людей из разбомбленных домов. И умер на своем посту от истощения.

Защищал Ленинград и четвёртый брат – Валентин. Старшина 2-й статьи Киселёв оборонял город с Ладоги. Во время одной из бомбежек на корабле, где он служил, возник пожар. Огонь подбирался к боеприпасам, охватил обшивку ящиков. Моряк не растерялся и стал сбрасывать горящие ящики в воду. Так он предотвратил взрыв на корабле, хотя в этот момент сам был ранен. За свой подвиг, спасение судна, он получил первую награду – медаль Ушакова.

После излечения в госпитале Киселёв вернулся в строй, но раны болели, и особенно давал о себе знать осколок, засевший где-то в голове. Но Валентин Павлович воевал до Победы, только тогда вернулся домой. Он скончался в 1969 г. от кровоизлияния в мозг: шевельнулся тот старый военный осколок.

В боях под Москвой участвовали 18-летние весьегонские мальчишки, выпускники Весьегонской средней школы 1941 г., воевавшие в артиллерии: В. Смирнов, Н. Вахонев, В. Круглов, В. Кудрявцев.

Морозы лютовали. Зачастую бойцы довольствовались лишь одним мёрзлым хлебом. Тяжелые были бои, но Москву отстояли.

Их было пять братьев в весьегонской семье Сергуниных: Степан, Иван, Павел, Николай, Михаил, сестра Маруся жила в Ленинграде.

В битве под Москвой сложили свои головы Степан и Иван.

Павел Петрович, старший лейтенант, командир разведроты, погиб в 1943 г. в боях на Украине. Пал смертью храбрых за свободу Белоруссии Николай Сергунин.

Дольше всех сражался с захватчиками артиллерист Михаил Сергунин. Он погиб в 1944 г. на Карельском фронте, под Кандалакшей. Погибла под Ленинградом и сестра Маруся, вступившая в народное ополчение.

Иван Михайлович Убрятов родился в селе Любегощи Весьегонского уезда. В 1925 г он, один из первых комсомольцев на селе, был избран в состав укома комсомола. С комсомольской путевкой в 1930 г. строил Сталинградский тракторный завод, а в 1933 г. – знаменитую Магнитку.

Перед войной Иван Михайлович работал в совхозе «Диктатура» Донецкой области. В первые дни войны ушёл на фронт. Сражался гвардеец под Сталинградом, а летом 1943 г. под знаменитой Прохоровкой на Курской дуге. Позднее воевал в Прибалтике.

За ратные подвиги И.М. Убрятов награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны, двумя орденами Славы, двумя медалями «За отвагу» и многими другими. В июне 1945 г. он участвовал в историческом Параде Победы в Москве. Скончался в 1983 г.

Братья Кирилловы из деревни Неганово Ёгонского сельсовета прошли всю войну совсем рядом друг с другом. Василий Данилович начал воевать с 17 июля 1941 г., а Дмитрий – с 14 марта 1942 г. Оба были сапёрами. Сражались под Ржевом и Торжком на Калининском фронте, затем были бои под Тулой и на Курской дуге. Оба форсировали Дон, Днепр, Одер, освобождали Венгрию, Польшу, дошли до Германии. Дмитрий закончил войну в Берлине, где вошёл в особую группу, которой была поставлена задача вскрыть сейф Геббельса, в котором хранились важные документы.

Дмитрий Данилович был награждён орденом Красной Звезды, медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и другими. Василий встретил победу в 17 км от Берлина. Был награждён тремя орденами Красной Звезды, медалью «За отвагу», «За освобождение Варшавы» и многими другими.

Александр Андреевич Торопыгин из деревни Губачёво колхоза «Новая жизнь» был призван в Красную Армию ещё до войны. 22 июня 1941 г. их артиллерийская часть встретила в летних лагерях под Белой Церковью на Украине. А через шесть дней артиллеристы были уже под Смоленском и вели бой с наседавшими гитлеровцами. Сражения были упорными,

В октябре в Подмосковье наводчика орудия Торопыгина зачислили в 536-й отдельный истребительный противотанковый полк. Артиллеристов всегда бросали туда, где рвались вперёд лавины немецких танков. Бои, бои, бои... После того как отсто­яли Москву, полк в 1942 г. был направлен в самое пекло – на Сталинградский фронт. Здесь было очень тяжело и опасно. Немцы остервенело рвались к Волге. После разгрома врага под Сталинградом сержант Торопыгин получил звание лейтенанта, стал командиром артиллерийского взвода. Воевал храбро и умело. Противотанковые пушки всегда находились впереди, били по вражеским танкам прямой наводкой. Александр Андреевич был награждён тремя орденами Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны и многими медалями.

Большой путь прошел Алексей Петрович Мамонов в годы войны. 10 июля 1941 г. он ушёл на фронт, а в октябре в составе 7-го артполка наводчиком орудия участвовал в боях под Тулой. Здесь, в районе Косой Горы, немцы выбросили десант.

– Пять дней продолжался нелёгкий бой, – вспоминает Алексей Петрович. – Немецкий десант был разбит, но и наши части понесли немалые потери.

А впереди предстояло ещё много жестоких боёв и трудных фронтовых дорог. Так, в апреле 1942 г. он уже воюет на Западном фронте в составе 308-й гвардейской отдельной дивизии реактивных миномётов – прославленных «катюш». Был ранен. После госпиталя вновь возвращается в 54-й гвардейский мино­метный полк. И снова бои – под Гжатском, тяжелейшие сражения в районе Ржева, где многострадальная ржевская земля была обильно полита русской кровью, бои за Рославль и Оршу. /Это сегодня мы знаем, что под маленьким городом Ржевом погибло в боях более двух миллионов наших солдат и офицеров, т.е. больше, чем во время кровопролитной Сталинградской битвы. – Авт./.

За участие в этих боях Мамонов получил свою первую на­граду – медаль «За боевые заслуги», а родной 54-й миномет­ный полк стал именоваться Рославльским.

Позднее гвардейцы освобождали Белоруссию, Латвию, Литву. Жители со слезами радости на глазах встречали своих осво­бодителей. Впереди была Восточная Пруссия – осиное гнездо немецких захватчиков. В октябре 1944 г. наши войска вступили на территорию врага. Особенно сильная оборона немцев нахо­дилась в направлении Гумбинен–Инстербург–Кёнигсберг. Здесь насчитывалось 580 тыс. солдат и офицеров и 200 тыс. фолькштурмовцев. Разве может забыть солдат те жестокие бои за город Инстербург, Кёнигсберг и порт Пиллау?! За участие во взятии Кёнигсберга гвардии сержант Мамонов был награждён орденом Красной Звезды. День Победы встретил в поверженном Кёнигсберге, а в июне их гвардейский полк уже находился на Дальнем Востоке. Был трудный переход через Малый Хинган, бои с японцами, а затем радостная встреча в Харбине Дня победы над милитаристской Японией. Помимо боевых наград, отважный воин получил во время войны 12 благодарностей Верховного командования.

Труженики района помогали фронту, начиная с первых месяцев войны. Район должен был послать 300 человек на сооружение оборонительных линий под городом Калинином. Этот отрад был собран, и женщины трудились в нём наравне с мужчинами.

Комсомольскую организацию весьегонцев, призванных на оборонительные работы, возглавляла боевая, энергичная девушка Галя Смирнова (ныне Г.Н. Савина, пенсионерка).

Под стать ей была и В.Д. Фёдорова. Под Осташковом и Кувшиновом они рыли противотанковые рвы, строили дзоты. И за свой нелёгкий труд получили заслуженную благодарность строительного управления оборонных сооружений.

К 19 октября 1941 г. трудящиеся района передали в фонд обороны свыше 200 тыс. руб. Многие жертвовали в этот фонд и облигации государственных займов.

К концу декабря было перечислено на строительство самолета «Смерть Гитлеру!» 269534 руб. деньгами, облигациями государственных займов – на 202000 руб. На эти деньги был построен не один самолёт. Труженики района участвовали и в сборе средств на постройку эскадрильи санитарных самолётов, на строительство танковой колонны «Калининский фронт», «Калининский комсомолец». Герой Труда, пенсионер, бывший ленинградский рабочий Я.Т. Лапушкин, проживавший в деревне Погорелово Ивановского сельсовета, передал 400 руб. из своих сбережений.

Дата изменения: 20.04.2016 12:29